Литература эпохи Возрождения
 

Виртуозы виртуальности

Как справедливо заметил один из ведущих современных украинских литературоведов, "многие постмодернистских романов произрастает на исторической ниве.И одновременно они не исторические: античные города, монастыри и замки - лишь декорации спектаклей, выпавшие из времени. Могут возразить, что такое бывало и раньше: "Мартовские иды" Торнтона Уайлдера, "Дела господина Юлия Цезаря" Бертольта Брехта, "Лже-Нерон" Лиона Фейхтвангера - разве все это не самая актуальная современность, ряженые в тоги? Да, но "Имя розы" Умберто Эко (1980), или "Райские псы" аргентинца Абеля Поссе (1983), или "Последний мир" австрийца Кристофа Рансмайра (1988) - это нечто совсем иное: не переодетая ради высмеивания окружающая действительность и не возрожденная романтическим восхищением старина ... "[Затонский, ИЛ]. Возникает вопрос: а как же обозначить это - "это нечто совсем другое"?

Действительно, постмодернисты любят исторический фон, это видно невооруженным глазом. Но почему? Не потому, что в культурной парадигме постмодернизма "тоска по истории, воплощенная в том числе и в эстетическом отношении к ней, смещает центр интересов с темы" эстетика и политика "на проблему" эстетика и история "? [К, 349]. Не потому, наконец, что сейчас весь мир живет под знаком идеи "конца истории", лучше сформулированной американским японцем Фрэнсисом Фукуямой 45 ? А, если нет Будущего (ведь истории - конец), то почему не обратиться к прошлой? Эдакая реализация парадоксальной (но действительной по постмодернизма) метафоры Р. Швендтера: "Будущее - это пролонгированное на бесконечность прошлое". Вот и берут постмодернисты свои "любимые эпохи": Умберто Эко - Средневековье ("Имя розы", "Маятник Фуко"); Милорад Павич - Средневековья, Барокко и в меньшей степени Античность - "Хазарский словарь", "Последняя любовь в Константинополе "," Внутренняя сторона ветра. Роман о Геро и Леандра "); Кристофер Рансмайр - Античность (" Последний мир "); Милан Кундера - Средневековье (" Неспешность "); Патрик Зюскинд - Просвещение (" Запахи, или История одного убийцы ") и т.д.

Но историей интересовались также представители других литературных направлений: по-своему осмысливали, скажем, художники эпохи Ренессанса или Классицизма, совсем по-другому - романтики или реалисты. Так в чем же заключаются особенности историзма произведений литературы постмодернизма?

Нельзя не согласиться с Д. Затонским, что историзм произведений литературы постмодернизма совсем не похож на "романтическое восхищение", "кульор локаль" романтиков (или в "вальтерскоттивському", или в "гюговському" варианте). Это и квазиисторизм героического эпоса, где события прошлого, сознательно и / или бессознательно, часто комбинировались неожиданным образом: то маркграфа Бретани Хруотланда вдруг убивают мавры-мусульмане, а не баски-христиане, как это было 778 года в Ронсельванський ущелье ["Песня о Роланде "]; то гроза Европы Атилла вдруг" превращался "на куртуазно-изнеженные бургундского короля Этцеля, в то время как в действительности бургундское королевство было полностью разрушено гуннами (436) под руководством того же Атиллы [" Песнь о Нибелунгах "] и т. д., и т.п.

Но в Хазарском каганате действительно происходила полемика относительно принятия вероисповедания 46 , как, кстати, и в Киевской Руси (князья которой время от времени збирилася "отмстить неразумных хазарам"), а значит ученый-медиевист, профессор нескольких университетов, академик Милорад Павич в "Хазарском словаре" ничего не напутал и точно воспроизвел исторические факты.

Да и "исторический момент, на фоне которого разворачивается действие" Имени розы ", определен в романе точно.По словам Адсона, "за несколько месяцев до событий, которые будут изображены, Людовик, заключив с разбитым Фредериком союз, вступил в Италию". Людовик Баварский, провозглашенный императором, вступил в Италию в 1327 году ... "[Лотман, 652]. Поэтому не ошибся в изложении исторических фактов и, опять-таки, ученый-медиевист, профессор нескольких университетов, академик Умберто Эко.

Пусть Патрик Зюскинд не профессор и не академик, но мужчина высокоинтеллектуальный и глибокоосвичений, поэтому совершенно правильно воспроизвел дух эпохи Просвещения (XVIII века) во Франции: "... Все стало не так, все должно быть иначе.В стакане воды должны плавать последнее время какие крошечные животные, которых раньше не видели; сифилис должно стать нормальной болезнью, а никакой не Божьей карой; Бог якобы создавал мир уже не в течение семи дней, а миллионы лет, если вообще это был он; дикари - такие же люди, как и мы 47 ; наших детей мы воспитываем неправильно, и Земля уже не круглая, как прежде, а приплюснутая сверху и снизу, как дыня, якобы от того-то изменится!В каждой отрасли допрашиваются, сверлят, исследуют, вынюхивают, экспериментируют не останавливаясь. Уже не достаточно сказать, что есть и как есть, - надо все доказать, лучше со свидетелями, и цифрами, и смешными опытами. Эти Дидро, и д'Аламбера, и Вольтер, и Руссо и как там всех писак зовут - даже духовные господа тоже там, и господа дворяне! - Им действительно удалось распространить на все общество их собственный подлый беспокойство, постоянное чувство недовольства и ненасытности, короче - безграничный хаос, царящий в их головах! " [Зюскинд]. Следовательно, историзм постмодернизма - не квазиисторизм. Тогда, возможно, историзм реализма?

1  2  

Другие статьи по теме:

- Характерные черты поэтики произведений Павича
- Скриптор вместо Автора
- Лукреция
- Средневековые персидские сказания
- Саги о волшебных плавания

Книжные новости:
css template

Совершенно удивительная книга от одного из лучших дизайнеров страны — о том, как распознать хорошее и как научиться создавать его.
Одна из главных и самых интересных книг по саморазвитию, которая достойно занимает вполне заслуженное первое место среди себе подобных.
Зрелая, серьезная книга о бизнесе для бизнесменов и всех сочувствующих — вполне удачная попытка ужать в одной книге весь большой спектр современных экономических знаний.