Литература эпохи Возрождения
 

Виртуозы виртуальности


Ни, тем более - это не миметического-аналитический историзм реализма, ведь все здесь "обманки", а также реальные даты и топонимы являются симулакрамы. Но относительно фактической точности, то она не просто выдержана, но и часто подтверждена документально 48 (если, конечно, автор сознательно не хочет "трансформировать" историю). Остается одно - охарактеризовать историческую фактуальна точность постмодернизма как гиперреализм.

Постмодернистский историзм не является и чисто декоративным (как было, например, в "исторических" рыцарских романах, скажем, об Александре Македонском или Клеопатру, весь "историзм" которых часто заключался в употреблении этих популярных со времен античности имен). Яркий пример современного использования "декоративного историзма" - весьма популярный и кассовый голливудивський фильм "Гладиатор".


Правда, и в постмодернистских произведениях есть схожие моменты. Люди часто мыслят определенными штампами, устойчивыми ассоциациями вроде: Украине? - Сало; Россия? - "Птица-тройка" и бородачи в шубах и т.д. Не потому ли в интересном произведении М. Павича одного героя-россиянина зовут Максим Терентьевич Суворов, а как иначе серб мог назвать россиянина после славного перехода графа Римникського через Альпы и помощи России Сербии во время сербско-турецких вооруженных конфликтов? К тому же появляется этот Суворов "щонайросийськишим" образом: "... Отец взял Леандра посмотреть приезд русских.Леандр ожидал увидеть всадников с копьем, всунутымы в сапог, но вместо армии увидели сани, запряженные тройкой лошадей, из которых Вышел один-единственный человек в огромной шубе " 49 . Хотя, возможно, это от уже упомянутого иронизму. Но ни у кого, кто читал произведения постмодернистов, компетентность их авторов относительно знания реалий (и даже деталей) эпох, изображенных в этих произведениях, не вызывает никакого сомнения.


Кроме декоративной, историзм постмодернистских произведений выполняет сюжет-й концептотворчу функции. Скажем, мнение слепого библиотекаря Хорхе ("Имя розы") о том, что к знаниям можно допускать не всех, ощутимо углубляется, когда ее рассмотреть в брехтовской ключе: кто сотворил ядерный апокалипсис Хиросимы или клонирует человека, разве не те, кого в свое времени допустили к библиотечным лабиринтов-ризома? Или имплицитно информация об очень печальной судьбе доминирующей нации, хазар, в их же родном ныне исчезнувшем Хазарском каганате (Павлин серб, а сербы в ныне исчезнувшей Югославии тоже были этническим большинством). Какая желчная ирония: бывшая хазарская принцесса АТЕХ имеет израильский паспорт (постоянная еврейкой?) и работает официанткой в Царьграде, уже давно (и Павлин об этом знает, как никто) не православный Царьград, и даже не греческий Константинополь, а - турецкий мусульманский Стамбул. Эта ирония созвучна горьком откровению писателя: "Я - самый известный автор самого ненавистного в мире народа" [Л +, № 17-20, с.13].

Следовательно, функцией "декорации спектаклей, которые выпали из времени", историзм произведений постмодернистской литературы отнюдь не ограничивается. Повторяю, это не "декоративный историзм", хотя сами "декорации" роскошные и к тому же позволяют автору мгновенно скрыться за кулисы и схватить любую маску: "стать" или средневековым монахом [У. Эко. "Имя розы" (1980)], или хазарским каганом [М. Павич. "Хазарский словарь" (1984)], или парижским парфюмером [П. Зюскинд. "Запахи, или История одного убийцы" (1985], или античным Язоном, что приплывает в роковые для Овидия Фомы на списанном военном фрегату со симулакровою названием "Арго" [К. Рансмайр. "Последний мир" (1988)] и т.д. Здесь есть еще одна существенная для литературы постмодернизма функция: историзм способствует уже упомянутой игре с текстом и читателем, позволяет делать стилизации 50 , "предвидеть" прошлое т.д.

Тогда как же определить такой тип историзма? Это эмблематический для литературы постмодернизма виртуальный историзм. Еще раз перечислю его характерные черты: гиперреализм, почти научная фактуальна точность; сюжет-и концептотворчий характер; имитация, игра симулакрив, чужих цитат и т.п. (см. об интертекстуальность), и это несмотря упомянутый гиперреализм, содействие постмодернистской игре с читателем и текстом.

Постмодернисты создают "палимсестну историю" (К.Брук-Роуз), виртуальную реальность, а для этого нужно быть виртуозами.
1  2  

Другие статьи по теме:

- Автор-читатель-текст: "пикник в складчину"
- Вперед-назад, к палимсесту?
- Истории в девяти книгах
- Плутовской роман.
- Кельты

Книжные новости:
css template

Совершенно удивительная книга от одного из лучших дизайнеров страны — о том, как распознать хорошее и как научиться создавать его.
Одна из главных и самых интересных книг по саморазвитию, которая достойно занимает вполне заслуженное первое место среди себе подобных.
Зрелая, серьезная книга о бизнесе для бизнесменов и всех сочувствующих — вполне удачная попытка ужать в одной книге весь большой спектр современных экономических знаний.