Литература эпохи Возрождения
 

Уильям Шекспир


Правильнее было бы сказать, что он попадает в ситуацию, которую почти невозможно успешно решить в действии ».

Казалось бы, так же смотрит на личность, которая нас интересует, и Л. Пинский: она для него - «тип целостной героической сознания». Но обосновывается «целостность эта посредством неожиданного поворота мысли, который переориентирует всю драму на совсем другую концепцию:« ...Действие в этой трагедии строится не на коллизии «мстить или не мстить», а на «быть или не быть »...»

Не менее парадоксально и трактовка гамлетовского конфликта, вышедшего из-под пера западногерманского эссеиста А. Мюллера, автора книги «Шекспир без секретов» (1980). Он считает, что убитый Клавдием король-отец был анахроничным феодальным сеньором. Сам Клавдий - проводник новой государственной политики, которая так или иначе согласуется с чаяниями ренессансного гуманизма. Что Гамлету отвратительное в отчиму, который узурпировал трон, так это г является т о д из а цель сегодняшнего короля он - сам выученик Виттенбергским гуманистов - в принципе одобряет. Отсюда несказанно мучительные колебания. Ведь «убить Клавдия - значит убить и собственные идеалы». И когда Гамлет выбирает путь мести, он ломается, становится ренегатом. «Теперь он готов все потянуть в водоворот собственной варварской гибели». Восемь трули не идут никому и ничему на пользу, а Дания подпадает под власть чужака Фортинбраса ...

На первый взгляд анализ, сделанный Мюллером, может показаться, что укладывается в русло, которое еще в первой половине нашего столетия проложил Виль-сон Найт - сторонник приемов «новой критики» в буржуазном шекспирознав-стви: за Найтом мир, окружающий Гамлета, здоровый, а больной только он сам. В действительности все выглядит совсем не так просто. Вводя свой символический метод рассмотрения драмы, Найт, как и вся «новая критика», исходил из представления о «автономию» художественного произведения, которое якобы ни в чем не соотносится с действительностью. Подход Мюллера, который отчасти опирался на венгерского академика Д. Лукача, наоборот, социальное и по-своему исторический. В чем он базируется на домыслах, но в чем и на фактах.

Вообще ни из приведенных здесь толкований «Гамлета» - конечно, за исключением Найтовы, - нельзя отвергать полностью. Причем несмотря на то, что некоторые из них чуть не диаметрально противоположные друг другу (а я только коснулся необозримого моря противоречивых отношений к образу принца датского. еще Тургенев отмечал: «Сколько комментариев уже написано на Гамлета, и сколько их еще видится впереди!

Бесспорно, «Гамлет» - пример наиболее одиозный, но одновременно и типичен. Ведь ареной соревнований для интерпретаторов сделали его не какие очевидные текстуальные алогизмы, а непостижимая сложность и глубина концепции.

Горацио, на свете больше тайн,

Чем вашей учености хотя бы приснилось, -

так говорит Гамлет. И еще говорит он Розенкранц, не соглашается с тем, шо Дания - тюрьма: «Ну, вам она не тюрьма. Ибо ничего ни хорошего, ни плохого нет, а наше мышление образует то или то. Мне она тюрьма ». [18] Обе эти сентенции в чем ключевые. И не только для этой шекспировского драмы, но и для Шекспира-мыслителя, Шекспира-драматурга в целом. Недаром Ц ю драму многие наиболее «автобиографичнок». Не в смысле жизненных, эмпирических фактов, но в том, что автор, как будто Яго перед Родриго, поднял на мгновение маску и высказался от самого себя.

Вместе со своим принцем он знает: в бытие столько сторон, всех их полностью не постигнешь, и человек неизбежно судит о них по-своему, со своей позиции, только приближаясь к безошибочности, но никогда ее не достигая. Самого такого знания (даже независимо от отношения к отравленного короля, Клавдия, матери, Офелии, Лаэрта, Фортинбраса) Гамлету достаточно, чтобы не стать скорым на руку, не подгонять событий, то есть, чтобы колебаться.

Он - один из немногих героев Шекспира, которым тот подарил умение взглянуть сбоку на самих себя. Страшной ценой приобрел это умение Лир, им владел Брут в «Юлии Цезаре», Просперо в «Буре», возможно, еще Улисс в «Троил и кресс-сиди». Вот, пожалуй, и все. Ведь самоанализе Ричарда III или даже Яго не стоит принимать во внимание. Это скорее прием, которым пользуется драматург, представляя действующее лицо, чем рефлексия героя, следует из его сути.

Однако и среди избранных Гамлет - найвибраниший. Другие Шекспиру протагонисты подхваченные водоворотом событий, движимые своими слепыми страстями; в этом они «последовательнее», во всяком драматургически. А он - вообще «непоследовательный» - драматургически, логично, психологически. Во всяком случае, в традиционном понимании, потому что слишком многое вынужден одновременно принимать во внимание.

Поэтому такая неясная, такая загадочная атмосфера драмы, в которой он действует, в которой живет. Однако и такая привлекательная - для читателей, для интерпретаторов, для постановщиков. Все ее ситуации, все коллизии, все характеры - открытые. И словно ждут наполнения, конкретного решения, соответствующего месту, времени, мироощущение интерпретатора.

«Гамлет» - система именно художественная, именно образная. Иначе говоря, такая, выражающий больше суммы в ней собранного. Она не аморфная, не относительная (и потому способна сопротивляться такому над собой насилие, как, скажем, «неокритични» толкования Вильсона Найта). Но она и не одномерная; ей органически чужд откровенный дидактизм. Не случайно Маркс, когда советовал Ф. Ласса-лю, а потому следовало бы строить свою революционную трагедию «Франц фон 31-кинген», отмечал: «Тебе волей-неволей пришлось бы тогда в большей мере ш есть к с-пиризуваты, тогда как теперь основной твоей недостатком я считаю то, что ты пишешь по-Шиллеровский, превращая индивиды в обычные рупоры духа времени »*.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  

Другие статьи по теме:

- Ян Гус
- Сервантес
- Драматические произведения Шекспира
- Томмазо Кампанелла
- Лопе де Вега

Книжные новости:
css template

Совершенно удивительная книга от одного из лучших дизайнеров страны — о том, как распознать хорошее и как научиться создавать его.
Одна из главных и самых интересных книг по саморазвитию, которая достойно занимает вполне заслуженное первое место среди себе подобных.
Зрелая, серьезная книга о бизнесе для бизнесменов и всех сочувствующих — вполне удачная попытка ужать в одной книге весь большой спектр современных экономических знаний.