Литература эпохи Возрождения
 

Уильям Шекспир



«Кажется, - писал Вольтер, - будто природе захотелось соединить в голове Шекспира сильное и самое великое, что только можно представить, с найницишим и отвратительным, что только может быть в грубых шутках, лишенных какой остроумия».

То же замечал и Новалис, только ставя противоположный знак - не «минус», а «плюс»: «Серьезное должна светиться весельем, шутка одсвичуваты серьезностью. В Шекспире непременно чередуются поэзия с антипоетичним, гармония - с дисгармонией, обыденное, низкое, уродливое - с романтическим, высоким, прекрасным, действительное - с вымыслом ... » Новалису вторит Шатобриан: «Шекспир одновременно разыгрывает перед нами дворовую трагедию и уличную комедию; ... он смешивает благородное с подлым, серьезное с шутовскими, веселое с грустным, смех со слезами, радость с горем, добро со злом. Он охватывает жизнь человека целиком и общество в целом ».

Не удивительно, что противники и поклонники основном скрещивали копья над одной особенностью шекспировского театра? Словно не было других, с нашей, сегодняшнего взгляда, пожалуй, куда более существенных. Это, однако, не так удивительно, как симптоматично.

Шекспир разрушал (или, может, лучше сказать - просматривал) все общепринятые жанровые образования. Пожалуй, слово «общепринятые» кажется здесь не совсем уместно, ибо эпоха, к которой он принадлежал, эпоха Возрождения, вся целиком была временем гигантского слома, время перехода. Разрушалась теоцентрична система бытия, складывалась система гомоцентрична. И, соответственно, на смену эстетике, ориентированной на божественную гармонию, шла эстетика, которая видела свой идеал в человеке. Однако европейское Возрождение продолжалось в течение веков, нестандартно проявляя себя на разных этапах и в разных странах. Его культура и в каждый данный момент, и в каждом конкретном регионе не была однородна. В ней сталкивались и смешивались элементы традиционные и элементы новаторские.

Сегодня исследователи склонны различать по крайней мере три ее главные потоки: ренессансный «классицизм» (который по-своему возрождал античность), ренессансный «-романтизм» (сосредоточен на отмене всех прежних догм) и ренессансный «реализм» (тяготевшего к новому в своей основе синтеза).

Шекспир причастен к каждому из потоков, но он и вне их. Потому что пошел дальше, в определенном смысле преодолел историческую ограниченность всех. Он - олицетворение синтеза в наиболее прямом и истинном смысле слова.

* Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 12, с. 693. 13

Шекспиру «несуразности» (мы уже с этим встречались) ежели не отталкивали, то смущали даже тех, кто был искренним сторонником таланта великого драматурга. Особенно по мере того, как ренессансный «классицизм» брал верх в искусстве Возрождения, трансформировавшись в XVII веке в классицизм без кавычек. К аристотелевской единств места и времени были вполне равнодушны и «университетские умы»-то есть Кристофер Марло, Роберт Грин и другие систематичнише образованные английские предшественники Шекспира. И все же их трагедии насквозь серьезные, а комедии вполне шуточные. Под этим углом зрения ни те, ни другие не выпадают из греческого «канона». Шекспир же был по-настоящему традиционный лишь в трагедии «Тит Андроник» и в «Комедии ошибок». Иначе говоря, пока не был самостоятельным. Впоследствии к его комедий и трагедий законы жанра можно было приложить весьма условно. Единственный формально надежный критерий - это счастливый или несчастливый финал. В действительности же и он не очень надежен.

«Отелло» - трагедия, а «Много шума из ничего» - комедия. Однако интрига обеих пьес почти идентична. И там, и здесь ненавистник, лиходей клеветой разжигает ревность влюбленного. Только в «Много шума из ничего» обман обнаруживается раньше, чем произошло непоправимое, а в «Отелло» - позже. Конечно, это не случайность. «Много шума из ничего», вещь созданная около 1598 года, относится к «оптимистичного» периода, «Отелло», произведение, написанное около 1604 года,-до «трагического». Впрочем, структуры обеих драм это почти не затрагивает. Несмотря на присутствие деле комедийной пары (Бенедикт и Беатриче), легко представить себе, что в комедии ночные сторожа не подслушали разговоры Бораччо и Конрада, подступы дона Хуана не были разоблачены. Кажущаяся смерть Геро могла бы стать настоящей. Так же легко могло быть, что в «Венецианском купце» Порция не оказалась бы такой сообразительной. Тогда Шейлок вырезал бы фунт мяса из тела Антонио, и комедия превратилась бы в трагедию. Вообще и образ Шейлока, и вся ситуация, связанная с ним и Антонио, по сути, трагедийные (Иван Франко очень точно назвал эту пьесу «трагической комедией»). Трагедийная ситуация и «Меры за меру» - одной из так называемых «сумрачных» Шекспировских комедий. Все там крутится вокруг близкой казни героя, обвиняемого в прелюбодеянии, и его спасение цене другого, куда хуже прелюбодеяния. А герцог, который всю эту историю спровоцировал, а затем уладил, скорее персонаж из сказки, чем с той жизни, которую видел вокруг себя Шекспир. Что касается жестоких сказок с непременно хорошим концом, которыми являются «Перикл», «Цимбелин», «Зимняя сказка», «Буря», то их никто и не решается назвать комедиями, а именуют, как мы помним, то ли « трагикомедия », то« романтическими драмами ».

Есть у Шекспира и вовсе странная пьеса. Это «Троил и Крессида». Прежде ее причисляли к трагедиям, теперь чаще вспоминают среди комедий. Конец там и вправду бескровный, но только для главных героев. А благородный, найбездо-ганниший герой-Гектор (согласно мифологическим сюжетом) погибает. Но оценки Троянской войны отнюдь не согласуются с мифологическим сюжетом. Гомер тут вроде перелицованный. Величайшая на человеческой памяти война кажется бессмысленным, бесполезным, фарсовым смертоубивством. Однако «Троил и Крессида» - вовсе не пародия на «Илиаду», не травестия, не бурлеск. Все происходящее у Шекспира, в принципе не смешно, а страшно, бесконечно печальное. Однако и страх, [14] и сумм здесь прозаические, снижены. Это нечто совсем противоположное «Ромео и Джульетте», т.е.-повесть о предано, забытое, бесславимое любви. Может, точнее жанровую принадлежность «Троил и Крессида» определило бы слово «драма», причем в его более современном, ибсеновской-чеховском смысле.

Правда, Л. Пинский в работе «Реализм эпохи Возрождения» (1961) утверждает, что шекспировским трагедия, так сказать, трагедийниша за античную («И действительно это был золотой век трагедии, время от Шекспира до Расина»), но словно в другом , мировоззренческом, а не формально-жанровом смысле. Согласно же понимание формально-жанрового, то шекспировским трагедия - самое плод смешения, ее населяющих шуты, что каламбурами и злословят время сильнее, чем в комедиях; убийцы, доставая с-за пазухи нож, паясничают, могильники философствуют и заходят в диспуты с принцами ...

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  

Другие статьи по теме:

- Эдмунд Спенсер (1552-1599)
- Джованни Боккаччо (1313-1375)
- Джефри Чосер (1340-1400).
- Сервантес и его "Дон Кихот"
- Маттео Боярдо (1434-1492)

Книжные новости:
css template

Совершенно удивительная книга от одного из лучших дизайнеров страны — о том, как распознать хорошее и как научиться создавать его.
Одна из главных и самых интересных книг по саморазвитию, которая достойно занимает вполне заслуженное первое место среди себе подобных.
Зрелая, серьезная книга о бизнесе для бизнесменов и всех сочувствующих — вполне удачная попытка ужать в одной книге весь большой спектр современных экономических знаний.