Литература эпохи Возрождения
 

Уильям Шекспир


пе с 64-го сонета. В нем прослеживаются следы философий средневековых и древних. Время - орудие бренности всего земного, он же - медиум извечного круговорота в природе. Но есть в 64-м сонете и другое: «... мощь лет сметает возраста одежды и короны» - это уже диалектика, догадка о двойственности роли времени, о том, что он способен побеждать, просматривать самого себя и, таким образом, не просто «оборачивать» жизни, но и двигать его в каком направлении.

Это подразумевает и приведенная ранее сентенция Уэстморленд, и обращенные к Горацио слова Гамлета: «... наш век стал такой шустрый, что мужик то и дело носком ступает на пяти царедворцу, и все на мозоли».

Но самое разительное высказывания по этому поводу можно найти во второй части «Генриха IV». Принадлежит оно графу Уорике, однако по Уорик, вне всякого сомнения, стоит сам поэт:

В жизни людей бывают случаи,

Что дней минувших сущность отражают.

Поэтому, похопившы их, возвещать можно

В чертах главных приход событий

Будущих, которые до сих пор не родившись,

В лоне времени нынешнего спят,

Словно зерно, в зародышах еще слабых, - их высидит и вырастит их время.

Шекспир не брался формулировать законы развития, но он понимал, что они существуют: зная прошлое, можно понять день нынешний и предсказать будущий.

А. Кеттла пишет: «Никто не поведал нам столько о беге времени и о порожденные им чудеса и страдания, как Шекспир». Однако в слово «время» Шекспир вкладывает разные понятия. Иногда оно не несет в себе ничего более свой буквальный смысл, а, случается, заступает понятие куда конкретнее, если хотите, научное. И А. Смирнов был прав, когда находил у Шекспира «еще очень рудиментарную, Еще очень неразработанные и нераскрытое, но все же отчетливо вловлювану, чрезвычайно передовую для той эпохи философию исторического процесса».

Шекспир никогда не грешил безоговорочно восторженным восприятием ренессансной действительности. С самого начала он видел ее обратную сторону, понимал противоречия. Однако блеск английских побед светил и ему, его зажигал дух творчества и предприимчивости, что вселился в англичан, окрыляли надеждами многочисленные изменения, которые вершились вокруг. Человек выходил из темноты анонимной безликости, разрывала незыблемость феодальных связей, сложившихся за многие века, и выходила на передний план. Дрейк, Токин, Фробишер на легких, юрких судах бороздили океан, вели работорговлю, штурмовали тяжелые испанские галеоны и грабили побережья испанской Вест-Индии. Они были пиратами и одновременно адмиралами королевы Елизаветы. Национальное вокруг нее сплочения положило, казалось, край баронский мятежам. Тюдоровскими абсолютизм, хотя и Стынава охотно непокорные головы, стабилизировал политическую жизнь страны, где еще свежа была память о разрухе времен гражданских войн.

Все это не могло не наложить отпечатка на тот период шекспировского творчества, который принято называть «оптимистичным». И на хроники, и на «светлую» [25] трагедии «Ромео и Джульетта», и на ранние комедии, такие как «Два веронцев», «Бесплодные усилия любви», «Сон в летнюю ночь». На них, естественно, прежде всего. Здесь все бурлит весельем, выдумкой, фантазия льется через край. И для автора, и для героев словно нет ничего невозможного, ничего недоступного. Они поступают согласно своей природе, с природой вообще. Природой с большой буквы, которая, если и не благостная, то, безусловно, замечательная. И утверждают себя, свое человеческое право. Это прежде всего право любить и быть любимым.

Типично по-ренессансном оно реализуется в любви женском, - не покорному, не пассивном, даже не всегда жертвенном, а такого, что отвоевывает себе равенство. Если пафос «Укрощение строптивой» в определенной степени «домостроевских», то в «Двух веронцев» появляется героиня - Джулия, которая под другими именами (и, конечно, в существенно иных ипостасях) пройдет по многим пьесам поэта. В «Пустых усилиях любви» она - Розалина, в «Венецианском купце» - дочь Шейлока Джессика и спасительница Антонио Порция, в «Как вам это понравится» - Розалинда, в «Двенадцатой ночи» - Виола, у «Конец дело хвалит» - Елена , в «Цимбелин» - Имоген, образ, которым так восхищался Стендаль. Это всегда лицо самостоятельное, деятельная, которая борется за свое счастье, оставаясь одновременно мягкой и волшебной. Такой, очевидно, Шекспир идеал женщины.

Герои сильного пола в комедиях не такие отчетливые "(возможно, за исключением Бене-дикта, партнера несравненной Беатриче в« Много шума из ничего »). Шекспиру здесь больше везло с фигурами комическими, как Мальволио («Двенадцатая ночь») или вовсе отрицательными, как Анджело («Мера за меру»).

Глубокие мужские характеры у Шекспира появляются там, где бушуют большие страсти или чинятся большие преступления. Даже Ромео меркнет перед Джульет-той, а Троил - перед Крес
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  

Другие статьи по теме:

- Божественная комедия
- Томмазо Кампанелла
- Эдмунд Спенсер (1552-1599)
- Джон Лили (1554-1606)
- Джефри Чосер (1340-1400).

Книжные новости:
css template

Совершенно удивительная книга от одного из лучших дизайнеров страны — о том, как распознать хорошее и как научиться создавать его.
Одна из главных и самых интересных книг по саморазвитию, которая достойно занимает вполне заслуженное первое место среди себе подобных.
Зрелая, серьезная книга о бизнесе для бизнесменов и всех сочувствующих — вполне удачная попытка ужать в одной книге весь большой спектр современных экономических знаний.