Литература эпохи Возрождения
 

Уильям Шекспир


Ласковый лорд.

Как поймете роковую неизбежность

Событий этих дней - Удостоверитесь тогда,

Что обидчик ваш - это время, а не король.

Иначе говоря, дни баронской вольницы прошедшие жизнь требует иншогв строя. Поэтому Генри Перси, на прозвание Готспер, - настоящий рыцарь и по-человечески привлекательный герой этой хроники - пережил самого себя и обречен погибнуть от меча принца Гарри. К тому же именно в этой хронике присутствует несравненный сэр Джон Фальстаф и все «фальстафовским фон».

Но самое важное в мысли, вложенной Шекспиром в уста Уэстморленд, даже не непосредственная направленность увиденных изменений, а их механика, их принцип. Есть некая «неизбежность», управляющий бытием людей помимо воли и вопреки воле могущественных среди них - пусть это будет король или враги короля. А эпитет «роковая» - лишь дань традиции, берущей начало еще в верованиях Эсхила, Софокла, Сенеки. Ибо видели перед собой застывший, раз и навсегда созданный мир - мир, не ведающий изменений.

Или состоял у Шекспира тот подход к жизни, который наша наука называет «историческим»? Советскому шекспироведы Ю. Шведову хотелось бы найти в нем историзм в современном значении этого слова. В частности, увидеть героев хроник представителями той эпохи, которая там воспроизводится. От такого историзма Шекспир, однако, весьма далек. Он воспроизводит события прошлого, но н * его представления, тем более - не реалии, не аксессуары. И главное, все это не выступает в функ-ЦЧ обстоятельств, которые взаимодействуют с характерами. Потому что эти последние - никто иные, как современники драматурга. Причем не только в хрониках, но и в комедиях, в трагедиях. Подданные Елизаветы или Якова разгуливали по сцене, на которой разыгрывались сражения Столетней войны, бедность «доисторического» Лира, сказочные события при дворе короля Цимбелин, якобы правившего Британией, когда Римом правил [23]

Октавиан Август. И они-таки не очень тщательно прятали свои лица под итальянскими, датскими, французскими, афинскими, эфесский масками.

Исследователи собрали поразительную коллекцию анахронизмов, которые случаются в Шекс-пира и каких газетная критика не простила бы ни одному сегодняшнем писателю. Во дворце Юлия Цезаря бьют часы; Клеопатра играет в бильярд, а герои «Генриха V»-в теннис; в «Макбете» стреляют пушки; Фальстаф пользуется пистолетами, а Глостер с «Короля Лира» - очками; в «Цимбелин» уже существуют итальянцы и французы; римские обычаи напоминают те, которые культивировались в окружении ренессансных принцев. Это особенно знаменательно то есть то, что персонажи Шекспира не только говорили и одевались как люди, с которыми он встречался в Лондоне или Стретфорде, но и видели мир, как они.

Такова была традиция, существовавшая и до, и после Шекспира. Художники рисовали первых христианских мучеников в рыцарских доспехах, мифологических героев - в чем подобном кружевных жабо; Расинова Андромаха чувствовала себя больше французской принцессой, чем вдовой троянского героя. Традиция брала начало в тысячелетнем мироощущении и преодолевалась медленно и трудно: слишком долго сущее виделось незыблемым, всегда себе равным, таким, каким предстает перед взором в каждый данный момент.

Чтобы понять особенность Шекспира, его не надо, как уже говорилось, искусственно осовременивать; но так же не нужно (только на том основании, что традиции тяготели и над ним) проходить мимо то новое, что давала ему эпоха и чем он, в свою очередь , обогащал и ее, и эпохи следующие.

Некий дух прошлого Шекспир все же воспроизводил. И в хрониках, и в «Короле Лире», где наряду с отношениями XVI века, определяющих развитие событий в семье Глостера, от всего веет еще и какой неутолимой дикостью. Наиболее вероятные - в понимании общей атмосферы - Шекспиру римские (но не греческие!) трагедии: «Юлий Цезарь», «Антоний и Клеопатра», «Кориолан», что, видимо, объясняется и специальным интересом к их тематике. Ведь Рим казался своеобразным прообразом национального государства и поэтому, несмотря на непременную актуализацию его проблем, изучался и осмыслялся с чрезвычайной тщательностью.

Однако, по сравнению, скажем, с Вальтером Скоттом, все это историзм еще зачаточное, очень наивный. Поэтому настоящие Шекспиру открытие в этой области лежали не здесь. Они касались не изображение истории, а того ее чувство, которое определенным - и необычным - образом вернуло и направило все творчество поэта.

Смотрю, как сокрушительная мощь лет

Сметает возраста одежды и короны.

Извечные башни, мрамор и гранит

- Ничто не знает от смерти охраны.

Ежедневно голодный океан в злобе

Съедает землю королевств богатую,

И суша, с морем встав на поединок,

Выравнивает достижениями урон.

Смотрю - одни государства поднялись,

А те уже дошли своего развала ...-

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  

Другие статьи по теме:

- Эдмунд Спенсер (1552-1599)
- Сервантес и его "Дон Кихот"
- Сервантес
- Томмазо Кампанелла
- Филипп Сидней (1554-1586)

Книжные новости:
css template

Совершенно удивительная книга от одного из лучших дизайнеров страны — о том, как распознать хорошее и как научиться создавать его.
Одна из главных и самых интересных книг по саморазвитию, которая достойно занимает вполне заслуженное первое место среди себе подобных.
Зрелая, серьезная книга о бизнесе для бизнесменов и всех сочувствующих — вполне удачная попытка ужать в одной книге весь большой спектр современных экономических знаний.