Литература эпохи Возрождения
 

Уильям Шекспир


Сказанное Марксом касается всего творчества Шекспира. Его протагонисты - в плену обстоятельств, во власти страстей, но за ними, над ними стоит он сам - художник, который смотрит на их стремления, их поступки, их человеческую природу 3 дистанции.

«Гамлет» - не только большая драма. Это и Шекспира трактат об искусстве. В нем, на мгновение слившись с датским принцем (И. Франко считал, что

* Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 29, с. 466. 19

«Гамлет является наиболее субъективная фигура из всех, которые создал Шекспир»), поэт языком театра кое-что рассказал о принципах своей поэтики. Отраженные в этой загадочной пьесе, они способны проясниться именно как принципы.

Характеры, подобные унылого королевского сына хотя бы в том, что его поведение никак нельзя предусмотреть заранее, есть и в других пьесах Шекспира. Непостижимости обладательницы Египта в «Антонии и Клеопатре» тесные любые определены границы оценок. Любит она своего Антония или только ревнует, имея за свою собственность? Идет на смерть по велению души или повинуясь минутному вспышки своей капризной натуры? На эти и многие другие вопросы не существует прямого ответа. Энобарба говорит о Клеопатру:

Годы ее не старят, и не в силе привычка

Всю вычерпать ее разнообразие.

Утолив страсть, другие надоедают,

Она жажду все большую будит.

Здесь отмечено лишь на том рыси его индивидуальности, которую Гете называл <глазу но женским ». Но у царицы есть и другое, связанное с противопоставлением римской безликости гедонистическое духа Востока, его таинственного очарования. Наряду с Клео-патриотов, в этом ее «декадентском» среде, непостижимым делается и Анто-ний. Он уже не тот трезвый и тонкий политик из «Юлия Цезаря», который своей речью над телом диктатора сумел вернуть толпу, радовался смерти Цезаря, против его убийц. В влюбленному в свою царицу Антонии всякого намешано: мужества и легкомыслия, величия и податливости, трагического и жалкого.

Намешано всякого и в тех фигурах Шекспировских драм, которые вообще не является загадкой, не заводят критиков в тупик. Например, в Макбете. Сначала он талантливый военачальник, образцовый защитник трона, а затем узурпатор, убийца, деспот, который от страха и отчаяния льет новую и новую кровь. И все это уживается в нем не только со слабостью воли, с сомнениями, с угрызениями совести, но и между собой. Потому и в день своего наивысшего человеческого триумфа он мысленно уже был убийцей.

Характеры у Шекспира, как правило, сложные, объемные, рельефные. Это особенно подчеркивал Пушкин: «У Мольера скупец скупой-и только; у Шекспира Шей-лок скупой, сообразительный, мстительный, чадолюбивый, остроумный ... Но нигде, возможно, разносторонний гений Шекспира не отразился с таким многообразием, как в Фаль-Стаф, чьи пороки друг с другом связаны, составляют забавный, безобразный цепь, подобный древней вакханалии ».

В пушкинские времена замечание о Шейлока было симптоматическое; для сегодняшнего читателя оно - почти банальность. И не просто в силу своей крестовин-матийнисть: теперь уже не выводят на сцену мономанив. А потому своеобразие Шекспира лучше видно из Фальстафа.

Он-тип вполне отрицательный, соткан из недостатков. Одновременно он вызывает к себе симпатию. По сути, это тоже одна из шекспировских загадок. Но поддающихся расшифровке.

Белинский сказал о Шекспире, что его таланту доступно «понимать предметы так, как они есть, отдельно от своей личности», то есть сказал почти то же, [20] что мы уже слышали от Гегеля и Флобера. Тем более что в Флоберовских рассуждении есть и такое место: «... наибольшие, самые редкие, настоящие мастера - выражают суть человечества, не думая ни о себе, ни о своих пристрастиях, отбрасывая прочь собственную личность ...» Отбросить ее в казусе с Фальстафом, бесспорно, ие означает полюбить пороки этого человека вопреки своему нравственному императиву. Шекспир делал другое: вписывал фальстафовским пороки в причинно-следственный ряд действительности.

Одни исследователи склонны видеть в Фальстафе олицетворенную критику распада рыцарства, воплощение его своеобразного вырождения, другие, наоборот, признаки кризиса ренессансной идеологии. Арнольд Хаузер - автор примечательного для буржуазного Запада «Социальной истории искусства и литературы» (1953)-смотрит на всю вообще рыцарскую проблему иначе. «Шекспировским отношение к рыцарства весьма запутанное и не до конца последовательное, - пишет он .- Упадок обществе, который Шекспир изображал в своих королевских драмах еще вполне положительно, перерастает в трагедию идеализма - совсем не потому, что ему стала близка идея рыцарства, а том, что «нерицарська» реальность с ее макиавеллизмом тоже стала ему чужой ». Сказано это вовсе не о Фальстафа - скорее уж о Кори-лана, но в принципе касается и Фальстафа. Ведь он как раз - дитя увиденной Хаузер двойственности подхода Шекспира к своей эпохи (английский поего конца XVIII - начала XIX века Вильям Блейк называл такое свойство его таланта «двойным видением»).

Что привлекает в всегда пьяному, лживом, трусливому Фальстафе? Ловкость, подвижность мысли, остроумие, наконец, какая молодость духа, вселился в отяжелевшее, немощное, старое тело. И она, эта молодость духа, не спонтанная, не беспричинная. ее источник - неприятие всех и всяческих догм, полная им равнодушие. Как к старым, обусловленных традицией, так и к совершенно новых, только что рождаются. Фальстафе плевать на кодексы феодальной чести, и он, словно от надоедливой мухи, отмахивается от пуританской морали, от насаждаемых ею ханжества, скупости, голого расчета. Он ни к чему не прикреплен и в этом смысле совершенно свободен. За что автор и подарил ему легкую смерть среди сновидений. А воскресший герой «Виндзорских девчонки» - уже другой Фальстаф, глупый, жалкий и несвободное.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  

Другие статьи по теме:

- Божественная комедия
- Джон Лили (1554-1606)
- Сервантес
- Сервантес и его "Дон Кихот"
- Томас Кид (1558-1594)

Книжные новости:
css template

Совершенно удивительная книга от одного из лучших дизайнеров страны — о том, как распознать хорошее и как научиться создавать его.
Одна из главных и самых интересных книг по саморазвитию, которая достойно занимает вполне заслуженное первое место среди себе подобных.
Зрелая, серьезная книга о бизнесе для бизнесменов и всех сочувствующих — вполне удачная попытка ужать в одной книге весь большой спектр современных экономических знаний.