Литература эпохи Возрождения
 

Борьба за читателя и ее средства

Прежде всего, каждое произведение Павича своеобразно продолжает другие его произведения. Вот как комментирует эту особенность своего творчества сам писатель: "Некоторое критик метко заметил: с каждой новой книгой Павича общее пространство его произведений сужается. ...Однажды Ясмина 6 нашла хорошее название для всего созданного мной в литературе.Она сказала, что существует своеобразный "Архипелаг Павлин" 7 .Я постоянно пытаюсь оставить какие открытые каналы между текстами. Мне хочется, чтобы все они были как-то связаны. Это своеобразная кровеносная система одного организма ".

В мировой литературе существует немало примеров такой циклизации, "архилагизации" произведений писателей. Один из самых ярких - "Человеческая комедия" О. Бальзака, где от текста к тексту путешествуют те же герои: Гобсек, Анастази Горио / де Ресто, Растиньяк и др. Но когезия, связность островов архипелага "Павлин" несколько иная, чем в архипелаг "Бальзак". С одной стороны, схожие моменты в них найти труднее, чем, скажем, имена персонажей в разных произведениях Бальзака, но, с другой, эти произведения взаимосвязаны, так сказать, на молекулярном уровне. Образно говоря, Бальзаке "канаты" Павлин заменяет на множество "веревка" и даже "ниточек". Роль этих "веревка" или "ниточек" могут выполнять, например, какие-то мистические или детективные детали (скажем, лишние пальцы героя "Хазарского словаря" и недостаток пальцев героев "Дамаскина" или "Внутренней стороны ветра"), или специфическая поэтика, о которой речь пойдет ниже. Эти черты в их совокупности до такой степени ощутимы, что за "использование тех же элементов сюжета в различных произведениях" выдающегося серба иногда даже называют "писателем одной книги". На что писатель обычно отвечает примерно так: "Я ничего не повторяю буквально, всегда что-нибудь как-нибудь меняю.В разных местах можно увидеть знакомые вам вещи, но они каким образом изменены "(ИЛ).

А с другой стороны, Павлин прекрасно знает особенности рецепции читателя, которому иногда ту же мысль надо повторить несколько раз. Не случайно он прямо говорит об этом как в своих интервью ("Чтобы вас услышали, надо повторить сказанное минимум дважды"), так и собственно в произведениях: "Каждая вещь, чтобы быть раз услышанной, должен быть трижды сказанной" 8 .

Думаю, писатель не лукавит и не прикрывает своей несостоятельности создать чего-то нового вроде сознательной установкой на постоянное повторение уже известного. В пользу этого говорит не только приведенный выше пример о циклизации произведений Бальзака: мы же не упрекаем французу, что факт появления того же героя в нескольких произведениях "Человеческой комедии" является свидетельством исчерпанности его таланта. Прежде всего, здесь следует учесть, что принцип действия цикла произведений на читателя чем-то похож на действие многосерийного телесериала на зрителя: реципиент привыкает к определенным героев, обстановки, круга проблем и т.п., они становятся для него словно "своими", как давними знакомыми. А "старый друг лучше новых двух". Это понимали еще создатели древних мифических циклов и, конечно же, прекрасно понимает литературовед Павич: человек, прочитавший один его произведение ("остров"), узнав какие инвариантные элементы его формы и / или содержания во втором его же произведении ("острове") , будет иметь больше стимулов прочитать его, чем было бы в случае абсолютной несвязанности этих произведений между собой. Эти элементы выполняют функцию, подобную функцию стартера, который заводит мотор автомобиля. Так же и читатель легче "заводится" на прочтение произведения, где есть знакомые ему элементы. А там и до прочтения большинства или даже всех произведений (архипелага "Павлин") недалеко, что и требовалось доказать.

К тому же, Павич, как классический постмодернист 9 , вовсе не игнорирует еще одного источника интертекстуальности, творчески использует опыт предшественников. Он использует еще и традиционный для мировой литературы средство - четко очерченный (иногда вымышленный) единый художественное пространство, где разворачивается действие большинства его произведений, как средство обеспечения их связности. Скажем, для Ф. Купера таким пространством был фронтира, своеобразная граница между уже освоенным европейцами востоком и "диким западом" современной территории США, где и действовал его прославленный Натаниэль Бампо в пенталогии о Кожаный Чулок. Или вымышленный маленький округ Йокнапатофа в произведениях В. Фолкнера 10 .

1  2  3  4  5  6  7  8  

Другие статьи по теме:

- Начала распада родового строя
- Лукреция
- ОСТРОВ "Дамаскина"
- Обычаи и быт ирландцев
- Литература Возрождения в Польше. Миколай Рей. Ян Кохановский

Книжные новости:
css template

Совершенно удивительная книга от одного из лучших дизайнеров страны — о том, как распознать хорошее и как научиться создавать его.
Одна из главных и самых интересных книг по саморазвитию, которая достойно занимает вполне заслуженное первое место среди себе подобных.
Зрелая, серьезная книга о бизнесе для бизнесменов и всех сочувствующих — вполне удачная попытка ужать в одной книге весь большой спектр современных экономических знаний.